Стогов Дмитрий Игоревич

Трагедия ленинградской блокады: семья Резунковых – Блиновых в годы Великой Отечественной войны

Все большее количество лет отделяет нас от самой кровопролитной войны в истории человечества – Второй мировой войны – и ее неотъемлемой части – Великой Отечественной. Уходят в мир иной участники тех трагических событий, все меньше и меньше остается живых участники событий той эпохи. Наглядными свидетельствами тех лет являются сохранившиеся в семейных архивах вещи, документы, письма, фотографии. Используя их, а также устные рассказы, в том числе и уже умерших участников тех событий, мы может в той или иной степени  раскрыть облик эпохи.

В небольшом по объему очерке я расскажу об одной типичной ленинградской семье – Резунковых, а также об их родственниках – Блиновых. Это мои предки по материнской линии.

Уроженцы деревни Есипово Малаховской волости Романов-Борисоглебского уезда Ярославской губернии крестьяне Павел Иванович Резунков[1] (1870–1936) и его супруга Юлия Александровна (в девичестве Ванчагова) в самом начале ХХ века поселились в Санкт-Петербурге. Семья была многодетной, что было характерно для русского населения той эпохи. Одним из детей Павла Ивановича и Юлии Александровны был мой дед, Григорий Павлович (4 февраля 1906 – 29 апреля 1993), о котором, собственно говоря, по преимуществу и пойдет речь в моем очерке.


Ю.А. Резункова (урожд. Ванчагова). 1930-е гг.

 


Г.П. Резунков. Фото 1964 г.)

В дореволюционные годы большая семья Резунковых проживала в Петербурге-Петрограде в начале Среднего проспекта Васильевского острова (Средний пр., 19; дом сохранился), Павел Иванович содержал лавку колониальных товаров и занимался столярным делом. Вот как описывал спустя десятилетия жизнь в семье один из сыновей Павла Ивановича Василий Павлович Резунков (в послании к моему деду он напоминает о том, как праздновались в их семье рождественские и новогодние праздники): «Нарядная, полная ярких, блестящих игрушек, ароматная, истощающая запах леса, елка была заботой отца, которому охотно помогали мы, маленькие и большие дети. Папа всегда к этому запоминающемуся на всю жизнь дню готовил для нас сюрпризы: прыгающие по полу бумажные лягушки, фейерверк, освещавший волшебным огнем комнату, скромные, но угаданные нашим желанием по вкусу подарки. Мама хлопотала на кухне, появляясь, довольная нашей радостью, с искусно приготовленными плодами кухни и своего замечательного таланта приготовить вкусные вещи… Да, это было настоящее счастье простых, невзыскательных честных людей. Казалось, это счастье будет длиться бесконечно. Так оно и было – пока живы были родители, пока судьба не уготовила нам большие испытания. Появились новые семьи, новые заботы, большое семейное счастье, которое выдержало новые испытания». [2]

В годы революции семья также проживала в Петрограде. Мой дед, Григорий Павлович, с 13-ти лет начал трудовую деятельность, работая рассыльным и принося дополнительный доход для содержания большой семьи. Отслужив в середине 1920-х годов на флоте, он с 1 августа 1926 г. работал чернорабочим на заводе «Электроаппарат» Государственного Электротехнического треста, затем, с 6 мая 1927 по 28 июня 1968 гг., проработал на авиационном заводе (предприятие по производству авиационных контрольно-измерительных приборов; в разное время оно называлось по-разному: Почтовый ящик № 466, в 1960-е гг. – Завод точных электромеханических приборов (ТЭМП)) – пройдя ступени от простого рабочего до мастера, а затем и старшего инженера-инспектора ОТК. Состоял в Коммунистической партии с 1928 г. вплоть до прекращения существования КПСС 1991 г. (формально в 1991 г. из нее не выходил), оставаясь на протяжении всей своей жизни идейным коммунистом.

Заключил брак 26 ноября 1933 г. с Клавдией Васильевной Блиновой (3 декабря 1908 – 4 октября 1986), 4 октября 1934 г. в семье родилась первая дочь, моя мама, Людмила Григорьевна (умерла 26 августа 1994 г.). 6 августа 1941 г., в условиях уже начавшейся войны, родилась вторая дочь, моя тетя, Валентина Григорьевна, ныне здравствующая.

К.В. Резункова (урожд. Блинова) и ее дочери, Валентина и Людмила.)
Фото начала 1940-х гг.

С момента бракосочетания новая семья проживала на Васильевском острове по адресу: 13-я линия, д. 62.

Дом № 62 по 13-й линии Васильевского острова. Фото 2010 г.
Фото начала 1940-х гг.

После рождения моей мамы моя бабушка, Клавдия Васильевна, ранее некоторое время (с 9 февраля 1930 по 29 ноября 1934 г.) работавшая сверловщицей на Оптическом заводе имени ОГПУ (ныне ОАО «ЛОМО»), всю последующую свою жизнь посвятила воспитанию дочерей и не работала. Мой дед, продолжая работать на заводе, получал стабильную зарплату, которая позволяла безбедно существовать молодой семье, а также поддерживать престарелых родителей.

Но вот грянула война, которая изменила все…

Моя мама с бабушкой застали начало войны в поселке Сиверский Ленинградской области, где у них была дача (построенная моим прадедом, Василием Васильевичем Блиновым, умершим в блокаду, и его братом, Степаном Васильевичем; в настоящее время дача принадлежит моей тете, Валентине Григорьевне; дом сохранился полностью).

Безусловно, сведения, которые сообщала мне при жизни мама, носят весьма отрывочный характер, ведь ей на момент начала войны не было еще и семи лет. Она рассказывала, что война застала маму с бабушкой на берегу реки Оредеж – немецкие самолеты начали бомбить поселок. Сразу же после этого события мама с бабушкой выехали на поезде в Ленинград. Отдых закончился…

Начался процесс эвакуации предприятий и жителей Ленинграда. Вскоре после рождения Валентины Григорьевны, в августе 1941 г., семья (дедушка, бабушка и мама) выехала в Пермь (в то время город именовался Молотов). Дед работал на авиационном заводе, у него была бронь. Завод был эвакуирован.

Мама рассказывала, как непросто было выехать из Ленинграда. Поезд был переполнен, ехали в товарных вагонах («теплушках»), спали на нарах. Железную дорогу постоянно бомбили. К счастью, поезд, на котором ехали мои родственники, вырвался из Ленинграда благополучно. Куда менее повезло другим жителям Ленинграда. По словам мамы, на пути часто можно было встретить искореженные взрывами вагоны. Часто движение по железной дороге из-за бомбежек и по другим обстоятельствам прекращалось, приходилось долго стоять на разъездах. В итоге путешествие на Урал заняло много дней.

В Молотове, на Урале, дед, как и множество советских людей, продолжил самоотверженный труд во имя Победы. Работать приходилось, не покладая рук, часто ночами, практически без выходных. В условиях скудного питания во время, тяжелых физических и психоэмоциональных нагрузок, вызванных условиями военного времени, у деда обострилась сначала язва двенадцатиперстной кишки, а потом и язва желудка. Но он, мучаясь от тяжелой болезни, продолжал работать. 16 сентября 1942 г. дирекция предприятия, партком, завком и комсомольская организация ВЛКСМ наградили его почетной грамотой с формулировкой «за самоотверженную работу на трудовом фронте Великой Отечественной войны против немецко-фашистских захватчиков». В 1943 году болезнь обострилась, и дедушка в период с 16 апреля по 2 июля находился на излечении в Первой клинической больнице г. Молотова, в третьем терапевтическом отделении. В 1945 году дед был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», удостоверение к которой и сама медаль хранятся теперь у меня.

Почетная грамота Г.П. Резункову.


Удостоверение к медали Г.П. Резункова «За доблестный труд».

Когда эвакуировался завод, на котором работал дед, никто не мог и помыслить, что в скором времени Ленинград будет ожидать трагическая судьба осажденного в течение почти девятисот дней осажденного города. Насколько мне известно, бабушка с дедушкой рассматривали вопрос о том, чтобы эвакуироваться только деду вместе с заводом, а бабушке с ее детьми остаться в Ленинграде. Однако бабушка, словно предвидя грядущую трагедию, настояла на том, чтобы ехать всем вместе, а дальше уже будь, что будет. Как показало время, она была глубоко права. В условиях ленинградской блокады выжить, по крайней мере, моей тете, которая только что родилась, было абсолютно нереально.

Судьба же тех моих предков, которые остались в осажденном городе, была трагической. В первую очередь, расскажу о Юлии Александровне Резунковой, которая после смерти еще до войны своего мужа Павла Ивановича продолжала жить на Васильевском острове.

В моем личном архиве на полуистлевшем тетрадном листке сохранилось письмо Юлии Александровны моему деду Григорию Павловичу из Ленинграда от 20 ноября 1941 г. Процитирую его полностью, с сохранением исходной орфографии (сканированная копия прилагается):

 «Здравствуйте, мои дорогие дети – Гриня, Клава[3] и внучки – Люся и Валя. Посылаю вам свой материнский привет и желаю быть здоровым и во всем успеха. Гриня, я узнала от Прасковьи Ивановны,[4] что вы доехали благополучно. Я очень рада, но только очень жаль, что Люся и Валя заболели коклюшем. Напишите мне, как вы живете и как ваше здоровье. Я, Гриня, видела во сне прилично одетым и боюсь, как твое здоровье. Тебя часто вспоминаю. Теперь не придешь меня проведать, как я живу. Увижу ли вас, моих дорогих всех детей. Лютый зверь разлучил меня с дорогими детьми. Кланяются вам Нюра, Шура, Маруся и желают быть здоровым. Шура был на фронте, ранен в голову, но рана не опасна. Лежал в госпитале. Теперь поправился. Пока при штабе. Нина вам кланяется и Боря,[5] он на фронте, ко мне забежал на минутку, пока жив и здоров. Но только очень похудел. Был 18 ноября. От Юры[6] писем нет три месяца. Наверное, не жив. А Рая[7] прислала письмо 14 октября. Доехали благополучно, только расстроились желудком. Приехали 26 сентября. Очень много было арбузов, дынь, помидор и не очень дороги. А мы ничего не видим. Я очень жалею, что не поехала с Раей или с тобой. Теперь приходится переживать ужасные явления, но что делать. Верно, моя судьба такая. Будем надеяться на Красную Армию и Военно-морской Флот. Они победят врага и прогонят с нашей дорогой Родины. Спасибо Нюре, что она ко мне ходит ночевать. Вместе с ней питаемся и переживаем тяжелое время. Мне, Гриня, вселили жильцов в мои комнаты – две женщины с ребятами завода «Большевик», там жить нельзя. Прописали временно. Еще, Гриня, твои лыжи нужно было сдать государству. За них дали мне 27 р. 60 к. Спасибо тебе, Гриня, что ты написал мне, чтобы я продала что-нибудь твое для себя. Мне пока не надо. Для пайка у меня денег хватит своих, а так купить ничего нет. Пишите, как ваше здоровье. Люсе [и] Вале очень тяжело жить в разлуке с дорогими родными. Как было все хорошо и весело, когда все были вместе в одном городе. Ну, будьте здоровы, напишите, как вы устроились. Я, Клава, Прасковью Ивановну давно не видела. Боюсь далеко из дому ходить. За сим письмом остаюсь жива и здорова, любящая вас мать Юлья Резункова. Целую вас заочно.

Поцелуйте за меня Люсю [и] Валю.

Валя, наверное, подросла. Наверное, уже стала понимать.

Раин адрес: г. Астрахань, 1-й район, улица Савушкина, дом № 10, кв. 16.

[И]раиде Павловне Александровой.

А Васи[8] – Ярославская область, г. Галич, почтовый ящик № 5, Резункову Василию».

 

Письмо Ю.А. Резунковой. 20 ноября 1941 г.


Это было первое и, судя по всему, последнее письмо Юлии Александровны. Зимой 1941–1942 гг. (насколько мне известно, в начале 1942 года) Юлия Александровна скончалась от голода в блокадном городе в своей квартире. И если могила умершего до войны ее мужа Павла Ивановича сохранилась, то в данном случае все произошло по-другому. Насколько мне известно, Юлию Александровну, как и многих тысяч ленинградцев, скончавшихся в ту суровую блокадную зиму, похоронили на братском участке Смоленского православного кладбища…

Точно такая же судьба ожидала и Василия Васильевича Блинова, моего прадеда, отца моей бабушки, Клавдии Васильевны, сына декоратора Большого театра в Москве. Еще до революции он проживал в Петербурге, работал модельщиком на Балтийском заводе, впоследствии – начальником цеха; получал по тому времени приличное жалование, которое позволяло ему снимать целый этаж (второй) в уже упомянутом мною доме на 13-й линии Васильевского острова и содержать свою многодетную семью (восемь детей). В отличие от семьи Резунковых семья Блиновых была гораздо лучше материально обеспечена. В доме у Блиновых водились книги (у меня, например, сохранилось собрание сочинений Н. В. Гоголя 1900 года издания из коллекции прадеда). Мне известно, что В. В. Блинов увлекался русской религиозной философией, читал труды В. С. Соловьева, собрание сочинений которого также хранилось у него в комнате. Также в квартире он держал книги П. Н. Милюкова, журналы «Нива» и др., а также сочинения русских классиков XIX в. В. В. Блинов систематически посещал Мариинский театр и, по воспоминаниям его дочерей, даже бывал в Царской ложе. В доме еще до революции было кресло-качалка и чудо техники того времени – граммофон, на котором В. В. Блинов слушал арии из опер, в том числе в исполнении Ф. И. Шаляпина. Помимо основной работы, Василий Васильевич увлекался столярным ремеслом, изготавливал мебель, некоторые экземпляры мебели сохранились у родственников и до сих пор служат по назначению. По воспоминаниям родственников, после его смерти остались два огромных сундука с инструментом по дереву английской стали, с ручками из карельской березы. Супругу Василия Васильевича звали Прасковья Ивановна (в девичестве Дятлова), семья жила в целом благополучно и счастливо. Первые послереволюционные годы дети Блиновых провели, спасаясь от голода, на своей исторической родине – в Смоленской губернии, в деревне Овсянники (Новодугинская волость Вяземского уезда), недалеко от железнодорожной станции Сычевка. Дом впоследствии сгорел, да и деревни этой уже давно нет.

 

Василий Васильевич и Прасковья Ивановна Блиновы.
Дореволюционные фотографии.

По свидетельству родственников, в доме Блиновых любили петь песни, которые исполняли под гитару (я и сам еще помню, как моя бабушка, Клавдия Васильевна, играла на гитаре, и все пели). Исполнялись разные песни – от русского городского романса до смоленского фольклора, например, «Под пленительным небом Сычевки, где несет свои воды Вазуза»...

В 1941 г. Василий Васильевич и Прасковья Ивановна остались в блокадном Ленинграде. Василий Васильевич умер от голода в первую блокадную зиму и похоронен в общей могиле на Смоленском кладбище. Прасковья Ивановна, пережившая самые страшные дни в блокадном городе, страшно похудевшая, была эвакуирована, смогла восстановить здоровье и умерла летом 1955 г. естественной смертью, похоронена на Охтинском кладбище.

Мой дед, Григорий Павлович Резунков, вернувшись из эвакуации в Ленинград, тяжело заболел. Усилилась язва двенадцатиперстной кишки. В конце концов, произошло ее прободение, с 29 января по 12 марта 1947 г. он лежал в Больнице имени В. И. Ленина (ныне Покровская больница), 19 февраля 1947 г. ему была сделана операция, в результате которой была осуществлена резекция двух третей желудка. Но и после тяжелой болезни дед продолжал работать и прожил 87 лет.

Несколько слов о многочисленных братьях и других родственниках бабушки и дедушки. Многие оказались на фронте, некоторые пали смертью храбрых на полях сражений, некоторые умерли от голода в блокаду. В частности, самый младший брат Григория Павловича – Юрий Павлович Резунков, по официальным документам, «пропал без вести». Поиски, запросы и хождения по инстанциям, предпринимавшиеся одним из братьев моего деда, Василием Павловичем Резунковым (28 августа 1908 – 2 апреля 1993) в послевоенное время, к сожалению, не увенчались успехом.

 

Ю.П. Резунков. Довоенное фото.

Погиб и брат моей бабушки, Александр Васильевич Блинов. Проведя значительное время в блокадном Ленинграде, он был эвакуирован на «Большую землю» и, совершенно истощенный от голода, скончался вскоре по прибытии из Ленинграда вследствие несоблюдения особого режима питания, необходимого при крайней степени дистрофии.

 

А.В. Блинов. Довоенное фото.

Перечислю хотя бы имена некоторых других погибших в войну родственников, поскольку никаких конкретных сведений о них, к сожалению, практически не сохранились. Это двоюродные братья Прасковьи Ивановны Блиновой – Иван Кузьмич Дятлов, модельщик, погибший в блокаду с детьми; Александр Кузьмич Дятлов, погиб на фронте; Сергей Кузьмич Дятлов, погиб на фронте.

Выжили в годы войны два других брата моего деда, Василий Павлович и Борис Павлович (1913 – 26 августа 1994) Резунковы. Последний служил в народном ополчении Ленинграда и после войны продолжил трудовую деятельность на Государственном оптико-механическом заводе (ГОМЗ, впоследствии – ЛОМО).

Василий Павлович Резунков оставил при жизни весьма ценные воспоминания. На их основе известный петербургский краевед, публицист и политик Кирилл Александрович Страхов написал в 1999 г. очерк ««Оркестры будят тишину…» (История Первой Ленинградской школы военно-музыкантских воспитанников)».[9] В. П. Резунков в годы войны являлся военкомом этой музыкантской школы, а, уже будучи на пенсии, занимался изучением ее деятельности, записывал свидетельства современников. К. А. Страхов в своем  исследовании дает весьма примечательную и в целом высокую оценку изысканиям В. П. Резункова: «В отношении деятельности Василия Павловича Резункова хочу отметить, что его работа является уникальной, поскольку многие из тех людей, с которыми он беседовал, к настоящему моменту уже скончались. Особую ценность его работе также придает высказываемая там позиция человека, бывшего активным участником тех событий, примеры бытовых эпизодов во взаимоотношениях внутри школы. Я считаю деятельность В. П. Резункова настоящим подвижничеством, а его записки, часто неполные, разрозненные, – попыткой воссоздать целую страницу истории военной музыки. Именно поэтому мне очень хочется считать свою работу продолжением деятельности В. П. Резункова».[10]


В.П. Резунков. Фото 1960-х гг.

Василий Павлович Резунков родился 28 августа 1908 г. в Санкт-Петербурге. Некоторое время он работал на заводе имени Радищева, где участвовал в самодеятельности. Окончил Ленинградский музыкальный техникум, профессионально освоив игру на трубе. В 1930–1934 гг. Василий Павлович состоял в штате военного оркестра штаба Ленинградского военного округа. В 1934 г. он поступил на курсы политруков. Как пишет К. А. Страхов, «многие отмечали у него музыкальный талант».[11]

В начале войны В. П. Резунков являлся политруком Первой Ленинградской школы военно-музыкантских воспитанников (1-й ЛШВМВ), преподавал в этой же школе по классу трубы. С лета 1940 г. Василий Павлович являлся военным комиссаром 1-й ЛШВМВ. В конце июля 1941 г. Первая Ленинградская Школа военно-музыкантских воспитанников была эвакуирована в г. Галич Ярославской (ныне Костромской) области. В начале ноября 1941 г. состав школы прибыл в Балезино (Удмуртия), в июне 1944 г. состав школы на несколько дней прибыл в Ижевск, где участвовал в параде и давал концерты. Вскоре школа вернулась из эвакуации в Ленинград. К. А. Страхов, который в своей работе подробно описывает деятельность школы и самого В. П. Резункова в период эвакуации, ссылается на статью В. П. Резункова под названием «Мальчишки пламенных сороковых», опубликованную в галичской газете «Ленинский путь».[12] В ней Василий Павлович дал такую оценку работы как педагогов, так и самих военно-музыкантских воспитанников в годы войны: «По сравнению с грандиозными событиями Великой Отечественной войны, она кажется малой и незначительной, но в жизни ее отразилось Великое время, бесподобный подвиг народа во имя будущего человечества».[13]

В послевоенное время В. П. Резунков, в совершенстве владевший многими музыкальными инструментами, преподавал в Ленинградском Дворце пионеров имени А. А. Жданова.

Как и большинство современников, В. П. Резунков, будучи уже на склоне лет, очень тяжело переживал события 1991 года, связанные с разрушением Исторической России – СССР. Хотелось бы процитировать в этой связи его поздравительные письма с праздником Великого Октября и с днем рождения, адресованные моему деду. О праздновании годовщины Октябрьской революции в ноябре 1991 г. Василий Павлович писал так: «Многие обстоятельства ограничивают празднование этого дня, но как солнце и его лучи пробивают тьму, так и Великий Октябрь вселяет надежду миллионам людей мира».[14] Как бы мы сегодня ни относились к празднованию годовщины Октябрьской революции, важно, что это признание свидетельствует о верности и преданности В. П. Резункова своим идеалам. А вот что писал Василий Павлович Григорию Павловичу чуть позже, поздравляя с днем рождения: «Несмотря на сложное положение, в котором очутилась наша отчизна и мы, советские люди, – нас не должна покидать надежда на лучшее время. История знала не одну трагедию, и все же справедливость, правда всегда в конце концов брали верх».[15]

Символично, что и ушли в мир иной два брата – Василий Павлович и Григорий Павлович – практически друг за другом (соответственно 2 апреля и 29 апреля 1993 г.), оставаясь до конца своих дней преданными идеалам своей юности, честными идейными коммунистами, патриотами своего Отечества.  

Память о героических и трагических событиях военных лет складывается из судеб миллионов наших соотечественников, не щадивших себя на поле брани, отдававших свои жизни во имя мира, самоотверженно трудившихся в тылу. Живущие ныне потомки обязаны сохранить память о своих предках. Поведать о жизни семьи Резунковых – Блиновых – мой личный долг перед ушедшими поколениями, подарившими нам жизнь и мир.

P.S. Выражаю особую благодарность за консультации при подготовке материала моим родственникам – художнику Валентину Афанасьевичу Александрову и д. психол. н., профессору, заведующему кафедрой методов психологического познания психологического факультета РГПУ им. А. И. Герцена Валерию Хайдаровичу Манерову.

 


[1]  См.: «Выпись из метрической книги, часть первая, о родившихся за 1899-й год, выданная причтом Романов-Борисоглебского Воскресенского Собора 12-го ноября 1904 года, № 273» (оригинал документа хранится в личном архиве моего родственника – художника В. А. Александрова). В оригинале фамилия «Резунков» написана как «Розенков».

[2]  Резунков В. П. – Резункову Г. П., поздравление с Новым годом Открытка не датирована. Ориентировочно, она относится к 1991 или 1992 гг.// Из моего личного архива.

[3]  Резункова (в девичестве Блинова) Клавдия Васильевна, жена Г. П. Резункова.

[4]  Теща Г. П. Резункова, Блинова Прасковья Ивановна.

[5]  Имеются в виду Резунков Борис Павлович, брат Г. П. Резункова, и его первая супруга. 

[6]  Резунков Юрий Павлович, брат Г. П. Резункова. По официальным документам, «пропал без вести» на фронте.

[7]  Резункова (в замужестве Александрова) Ираида Павловна, сестра Г. П. Резункова.

[8]  Резунков Василий Павлович, брат Г. П. Резункова.

[9]  Страхов К. А. «Оркестры будят тишину…» (История Первой Ленинградской школы военно-музыкантских воспитанников) // Ссылка на электронный ресурс. Режим доступа: http://positiv.fromru.com/lsvmv.htm (дата обращения – 26.02.2015).

[10]   Там же.

[11]  Там же.

[12]  Резунков В. П. Мальчишки пламенных сороковых.// Ленинский путь. Галич. 1983. № 120. 6 октября.

[13]  Там же. См. также: Страхов К. А. «Оркестры будят тишину…»… // Ссылка на электронный ресурс. Режим доступа: http://positiv.fromru.com/lsvmv.htm (дата обращения – 26.02.2015).

[14]  Резунков В. П. – Резункову Г. П., поздравление с праздником Великого Октября, 6 ноября 1991 г. // Из моего личного архива.

[15]  Резунков В. П. – Резункову Г. П., поздравление с днем рождения, февраль 1992 г. // Из моего личного архива.

 

Стогов Дмитрий Игоревич,
доцент кафедры Истории культуры,
государства и права