Блокадный Ленинград (на примере истории моей бабушки)

Сегодня наша Родина отмечает 70-летие победы в Великой Отечественной войне. Это - Всероссийский праздник. Однако ни для кого он не значит так много, как для тех, кто лицом к лицу столкнулся с ужасами военного времени, особенно блокадой Ленинграда.

Многие в наше время забывают, а некоторые не понимают, какой страшной она была. Поэтому я хочу рассказать историю моей дорогой бабушки Морозовой Людмилы Дмитриевны, которая родилась 22 декабря 1937 года в Ленинграде и прожила в этом городе всю блокаду.

Данная статья основана на ее воспоминаниях, которые остались в семейном архиве и записаны мною с ее слов.

"Когда началась война, мне было три года. Что может понимать ребенок? Я помню лишь, что когда началась мобилизация, моего папу забрали в армию. Он уходил, а я стояла на окошке и махала ему в след своей маленькой ручкой, а он махал мне в ответ. Его фигура всё отдалялась от меня, пока не исчезла совсем. Знали ли мы с мамой тогда, что в тот день видели его в последний раз? Конечно же, нет. Ведь в такие страшные моменты спасает только вера в то, что всё будет хорошо.

Отец ушел, кормить семью было некому, и моя мама устроилась работать в госпиталь для военных, который тогда был на площади Льва Толстого, а сами мы жили недалеко, на улице Ординарная.

8 сентября 1941 г.  года началась блокада. Стали ограниченно выдавать хлеб, крупу. К декабрю ситуация ухудшилась, все продукты стали заканчиваться. Начался голод. Мама начала менять свои вещи на хлеб и муку, чтобы хоть как-то прокормиться, но и этого было мало. Я оголодала, и перед новым годом меня, как дистрофика, отправили в детский госпиталь на Каменный остров.

По случаю зимнего праздника нам всем прислали подарки. Каждому по мешочку лакомств. Там были грецкие орехи, печенья и мандарины. Конечно же, у нас не было ничего, чем можно было бы расколоть грецкие орехи, но дети, порой, намного лучше взрослых преодолевают трудности. Тогда мне уже исполнилось 4 года, и я с тремя своими друзьями поднимала тумбочку, чтобы под две передние ножки можно было положить по орешку, а потом со всей силы опускала на них тумбочку так, чтобы они раскололись. Помню, как тогда мы наелись всех этих лакомств! У нас разболелись животы, и санитарам пришлось очень с нами повозиться.

В январе 1942 г. на Ладоге застыл лёд, и всех стали вывозить из города на большую землю. Тогда меня пришла навестить моя тетя Маша. Жила она на Калашниковой (в настоящее время Синопской) набережной на берегу Невы. Все знали о том, что немцы сбрасывают бомбы с самолетов на машины, которые пытаются пересечь Дорогу жизни так, что они уходят под воду. Моя тетя будто чувствовала, что что-то должно случиться, и, когда ей сказали, что нас хотят эвакуировать, решила меня забрать. "Лучше вместе умрем в городе, чем вдали друг от друга", – сказала она.

Перед уходом меня накормили манной кашей, а потом привязали платком к спине тети Маши. Так она и несла меня на себе от Каменного острова до своего дома. На Невском проспекте начался обстрел, и нас всех загнали в какую-то подворотню. Я помню, как было страшно. Тетя иногда нащупывала мою руку и спрашивала: "Ты как? Жива?" Когда обстрел закончился, и мы вышли из убежища, я увидела плакат, который висел на Гостином дворе. На нем был изображен страшный немец, который за волосы тащил по снегу женщину. Я очень испугалась и уткнулась в свою тетю, которая, я верила, защитит меня от всех ужасов. Так мы добрались до дома, где меня ждала моя мамочка, которая переехала туда, когда меня забрали в госпиталь. Там она стала работать на ликеро-водочном заводе в охране, так как больше было работать негде. Она была на казарменном положении, порой работала целыми сутками.

Когда где-то в конце февраля Дорогу жизни наладили, стали давать чуть больше хлеба, но, несмотря на это, весь 1942 год еды было мало. Однажды мама пришла домой очень счастливая. Ей удалось обменять свои шелковые платья на банку тушенки, но когда мы открыли ее, внутри оказались лишь песок, да тряпки. Это была настоящая трагедия.

В те времена мы ели дуранду. Помню, как мечтала, что когда война закончится, я смогу съесть много дуранды. Чтобы не было цинги, мы пили настой из елочных иголок.

По городу стали сажать огороды. У нас во дворе на небольшом пустыре тоже был свой огород. В жилконторах (жилищных конторах) выдавали семена. В основном это были картошка, капуста, репка. Тетя Маша посадила редиску, и, когда она должна была уже вырасти, взяла меня с собой, чтобы ее собрать. Но редиски на огороде уже не оказалось, кто-то выдернул и забрал себе. Такие случаи были неоднократны, но моя семья никогда не позволяла себе даже подумать о том, чтобы украсть что-то.

18 января 1943 г., наконец, блокадное кольцо было прорвано.  К нам пришли гости, принесли, кто что смог. Тогда, впервые за многие тяжелые месяцы, люди радовались.

В 1943 г. стало легче. Осенью я пошла в детский садик. Самым ужасным для меня было, когда нас кормили рыбьим жиром. Каждый день по ложке рыбьего жира и кусочку хлеба с солью. При сильных обстрелах нас оставляли ночевать в садике, потому что там было безопаснее, чем дома. Когда в клубе при заводе, на котором работала мама, показывали фильмы, мы со всех ног мчались туда, чтобы посмотреть "Сильву" или "Тимура и его команду".

Я была самая младшая из детей и повсюду за ними таскалась. Мы бродили по склепам, где были захоронены при жизни богатые люди, играли в казаков-разбойников. Для нас, тогда еще маленьких, жизнь не потеряла своих красок.

Так шло время, и вот уже 27 января  1944 года окончательно сняли блокаду. К тете с фронта вернулась ее дочь с женихом, места стало мало, и мама решила вернуться на нашу квартиру. Дом напротив был раздроблен, а наш, слава богу, уцелел. Когда мы зашли внутрь, то там лежал снег, окна были выбиты. Стоял мороз. Мама пошла к домоуправу, попросить, чтобы нам вставили стекла. Но стекол тогда не было, и нам дали фанеру, чтобы заколотить отверстия. Конечно, от холода это не спасало. Топить печь было нечем, отовсюду дул холодный ветер. Поэтому мы вернулись обратно, и сняли угол в соседнем с тетиным доме. Тогда невозможно было снять комнату, поэтому в одной комнате находились и хозяйка, и мы, ютившиеся в углу. Однажды, вернувшись с работы, мама обнаружила, что шкаф был пуст. Нас обокрали, и пришлось нам искать новое жилище. Спустя какое-то время мы обустроились у маминого брата.

И вот, наконец, 9 мая 1945 года кончилась война. Она кончилась! Сперва даже не верилось, но постепенно жизнь стала приобретать былые краски. Я пошла в школу. Не было ни тетрадок, ни ручек. Каждый день нам выдавали по листочку и карандашу, чтобы мы могли учиться писать и считать. Летом мама ездила на нашу квартиру и приводила там всё в порядок. Заказала дрова, вставила стекла, убралась. И вот в конце лета мы вернулись к себе домой. Работали всего две школы, которые были переполнены, поэтому мне пришлось снова пойти в первый класс, в котором оставалось место.

Мой отец еще в первые дни войны погиб в сражении на Пулковских высотах, и мы с мамой остались одни. Но я знала, что он погиб не напрасно, и вера в то, что ему сейчас хорошо, помогала нам с мамой жить дальше".

На этом заканчиваются самые яркие воспоминания моей бабушки о войне. Иногда мы вместе с ней сидим и вспоминаем эти страшные годы. Мне очень интересно слушать истории о ее близких, которые своей отвагой помогли победить нашей родине.

После окончания войны жизнь мало-помалу стала налаживаться. Семьи воссоединялись, возвращались в свои дома. Годы войны  –  страшные годы. Но важно то, что люди смогли сохранить в себе людей. Важно то, что ни один человек не сдался, ни один не усомнился в победе. Благодаря мужеству и отваге этих героических людей мы с вами сейчас живем счастливо.

Вспоминать об этих событиях без слез невозможно, но с годами боль от потерь становится светлой грустью. Каждый, погибший за нашу родину, навсегда останется в наших сердцах. И я призываю каждого помнить об этом великом подвиге русского народа!

помню…

Помню, как стояла, махая рукой

Вдаль уходившим любимым людям.

Помню, кричала отчаянно:"Стой!"

Страшно подумать о том, что будет.

 

Жизнь потеряла свой цвет и блеск,

Помню, хотелось весны и мира.

На чьей-то могиле поставлен крест,

Земля забрала своего кумира.

 

Я помню, как страшно мне было порой,

Когда дом дрожал от фашистских залпов.

Хотелось лишь только остаться живой,

Война не уйдет, не оставив шрамов

 

Я помню войну! Каждый миг, каждый час,

Хоть спросите:"Что может помнить ребенок?"

Мы дети войны, услышьте наш глас,

Об ужасах жизни мы знаем с пеленок.

 

Я помню войну. Об этом и вас

Прошу не забыть, прошу с гордостью помнить.

Тогда огонь веры ничей не угас,

Тогда люди шли, чтобы долг свой исполнить!

 

Топчий Алиса,
студентка группы 4781