Дети войны. Широковы

Мне хотелось бы рассказать о том, как война изменила судьбы дорогих мне людей: моей мамы, ее сестры и брата. Но сначала я должна рассказать об их родителях – о моих бабушке и дедушке.

Мой дедушка – Широков Михаил Иванович – родился в 1909 г. в Петербурге. Работал на кожевенном заводе. Прошел всю советско-финскую войну, после которой не был демобилизован. Начало Великой Отечественной войны он встретил в звании младшего лейтенанта. Будучи командиром взвода в составе 466 стрелкового полка 125 стрелковой дивизии защищал Ленинград и  погиб в Колпино. В извещении о его смерти говорится, что он «в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив мужество и героизм был убит 7 декабря 1941 г. Похоронен в Колпино».

Мой дедушка – Широков Михаил Иванович

В блокадном Ленинграде осталась семья – любимая жена Катя (моя бабушка) и трое детей: дочь Галя, 12 лет, сын Юра, 6 лет и младшая дочка Валя. Ей было всего 2,5 года. Это моя мама. Зиму они  пережили тяжело, как и все ленинградцы. Старшая Галя работала на швейной фабрике – шила варежки для бойцов Красной Армии и за эту работу получала рабочую карточку.

О смерти отца семья узнала  только 27 марта 1942 г. Этот день стал последним в жизни моей бабушки – Широковой Екатерины Федоровны. Она к этому времени уже была тяжело больна и не перенесла страшного известия: у нее поднялась очень высокая температура, которую не смогли сбить. Ей был всего 31 год.

К концу дня 27 марта из квартиры на Кожевенной линии (дом 31) осиротевших детей забрали. Мой дядя – дядя Юра совсем ослаб от голода, уже не мог ходить и только ползал. Его отправили в больницу. А двух сестер определили в разные детские дома. Поскольку моя мама была маленькой, ее отдали в дом малютки. Старшая сестра, тетя Галя, не хотела с ней расставаться, т.к. боялась ее потерять. Невозможно представить, что пережила в тот страшный день эта двенадцатилетняя девочка: известие о смерти папы, затем смерть мамы на ее глазах, а потом куда-то увезли младшего брата. Но женщина, которая забирала мою маму, на случайно попавшемся клочке бумаги написала тете Гале, в какой именно дом малютки отвезут ее младшую сестренку.

Кожевенная линия, 31. Дом, в котором до войны и в блокаду жила семья Широковых

Из блокадного Ленинграда сестер вывозили по Дороге Жизни,  по отдельности. Тетя Галя вспоминала, что все это время она в своем кулачке в кармане пальто сжимала ту самую записку. Она никому ее не отдала.

Оказавшись на большой земле, тетя Галя сразу стала искать дом малютки, в котором была моя мама. И нашла ее довольно быстро, поскольку их обеих, к счастью, вывезли почти одновременно в Ивановскую область, г. Юрьев. Несколько лет тетя Галя и моя мама воспитывались в семье Екатерины Ивановны Шушпановой – своей тети, родной сестры отца.

А следы брата затерялись на долгие годы. Тетя Галя безрезультатно искала его много лет. И, скорее всего, они никогда бы не встретились, если бы дядя Юра тоже не искал ее. Но свой поиск он начал  значительно позднее, во время службы в армии. А служил он на севере. Однажды его командир поинтересовался, откуда он родом. И дядя Юра рассказал ему, что призван  он  с Кубани, из г. Белореченска. Но родился он в Ленинграде, был там в блокаду, родители погибли, а что с сестрами он не знает. И командир ему сказал: «Надо искать сестер. Мы поможем».  И воинская часть действительно помогала.  Но поиски результатов не давали. Запросы направлялись на  Широкову Галину Михайловну. А она уже к этому времени вышла замуж и сменила фамилию. Когда такое предположение возникло, стали направлять запросы на Широковых Галин, сменивших фамилию. Это потребовало дополнительного времени.

Тетя Галя  так рассказывала о том, как она  узнала, что ее ищет брат. Жила она  в г. Иваново. В 1958 г. ее вызвали, как она сказала, «в органы». Офицер как-то не очень строго спросил: «А почему Вы, гражданка Трофимова, в анкете указали не всех своих родственников?».

Она ответила, что у нее муж, дочь и младшая сестра.

– А брат?

– Брат потерялся в блокаду и его судьба не известна.

И тогда офицер ей сказал, что брат жив и ищет ее.

Через несколько дней они уже говорили по телефону. Дядя Юра спросил свою старшую сестру, что известно о младшей сестренке, имя которой он не помнит, но помнит, что она часто плакала. Тетя Галя ответила: «Валечка со мной, ей уже почти девятнадцать лет».

  А еще совсем скоро дядя Юра приехал. В части ему дали отпуск на целых десять дней! Моя мама рассказывала, что в те дни дом не закрывался и был переполнен людьми. Приходили не только родственники и соседи, но и незнакомые люди. Радость была общей. Слишком сильны тогда были воспоминания о тех, кого потеряли на войне.  А тут человек нашелся!!!

Эта фотография сделана в дни их первой после семнадцатилетней разлуки встречи.
Разве они могли не узнать друг друга?! Моя мама в центре.

Тогда-то и стало понятно, почему тетя Галя не смогла разыскать брата. После того, как его вывезли из Ленинграда, он оказался в детском доме на Кубани. Вскоре туда пришли немцы. Из детского дома его забрала работавшая там женщина. Впоследствии она его усыновила и дала ему новую фамилию, изменила отчество и даже год рождения. И стал Юрий Михайлович Широков 1935 г.р. Юрием Ивановичем Бурейко 1937 г.р. Эта женщина вырастила дядю Юру, и он называл ее мамой.

Через несколько месяцев после этой встречи моя мама окончила техникум и уехала работать на Сахалин. Там она встретила моего папу – молодого лейтенанта. Вместе они прожили 54 года - до папиной смерти.  Папа всегда знал о самом заветном желании мамы: вернуться в город, в котором она родилась.  Это желание сбылось только в 1974 г., когда моего папу из Германии направили служить  в Ленинград.

Помню, как однажды  мы с мамой  поехали в Колпино с надеждой отыскать могилу дедушки. Пришли в Колпинский военкомат с просьбой подсказать, с чего следует начинать поиск. Показали «похоронку». На наших глазах сотрудница военкомата достала из сейфа большую книгу в красном бархате. Мама едва не потеряла сознание, когда буквально через несколько минут нам сообщили, что ее папа похоронен в братской могиле на Колпинском городском кладбище недалеко от железнодорожной станции. Мы сразу направились туда, положили цветы…

9  Мая 2015 г. наша семья встретила с особым волнением: к юбилею Победы на братской могиле, в которой похоронен мой дедушка,  установлен скромный памятник, на котором высечено  и его имя.

О том, где похоронена моя бабушка, мы до недавних пор не знали. Как тысячи других ленинградцев, мы приходили на Пискаревское мемориальное кладбище и  оставляли цветы на одной из могил 1942 г. Но сегодня, благодаря проекту «100 TV», мы знаем совершенно точно, что бабушка похоронена именно на Пискаревском кладбище.   В книге «Сведения о гражданских лицах, захороненных на Пискаревском мемориальном кладбище в 1941-1945 гг.» в списке под номером 147120 значится Широкова Екатерина Федоровна, 1910 г.р., дата смерти – март 1942 г., адрес: Кожевенная линия, дом 31, кв.112.

* * *

Я благодарна своему дедушке за то, что он защищал нашу Родину, защищал Ленинград. Всего  три пригорода Ленинграда   не были оставлены нашими войсками, и  Колпино был одним из них. В этом есть и его вклад, цена которого – его жизнь.

Благодарна своей бабушке, кормившей грудью до самого последнего дня своей жизни мою маму, которой было уже два с половиной года. Сейчас в  это трудно поверить, но это было именно так. А в первые месяцы блокады бабушка сдавала грудное молоко, получала за него дополнительный паек и отдавала его своим детям.  Благодаря ее подвигу, все  трое детей Широковых  остались живы. В 50- 60-е гг.  родились мы – их шестеро внуков. У каждого из нас есть свои дети. А теперь уже народились и праправнуки Михаила Ивановича и Екатерины Федоровны  Широковых!

Широкова Екатерина Федоровна со старшей дочерью Галиной (июнь 1930 г.).
Это единственная сохранившаяся фотография бабушки.

А еще в нашей семье часто вспоминают незнакомую женщину, написавшую записку, благодаря которой две сестры не потеряли друг друга.

 

Узлова И.В.,
доцент кафедры истории культуры,
государства и права