Васильев Олег Петрович

ЛЭТИ сделал нас инженерами широкого профиля и внушил уважение к специальности «Измерения», как процессу получения знаний о мире, без которых невозможна ни наука, ни техника.

Хочется начать с “зарисовки с натуры” – отрывка из тетради моих воспоминаний о времени и о себе, написанной не для печати, а скорее, для детей и внуков. Это даст представление о той  вере в себя и прочности подготовки в ЛЭТИ, с которой мы готовы были “смело браться за большое дело” (из песни “Глобус”).

“В феврале 1961 года я – молодой специалист, получил диплом инженера и по путевке Ленинградского Совета Народного Хозяйства N 241 от 11 февраля 1961 года был распределен на завод № 936, куда был принят инженером в заводскую лабораторию.

Завод изготавливал, в основном, авиационные приборы. Мне пришлось освоить бомбосбрасыватели, навигационные приборы пилота и штурмана, топливомеры, расходомеры. Для космоса делали «глобус» и ручки для включения тормозных двигателей при посадке. Из ширпотреба изготавливали магнитофон «Астра-2»…

Приняли меня дружески, всячески поддерживали, «вовлекали в коллектив». Вообще в то время, после войны, очень бережно и с любовью относились к молодым. Я быстро и поверхностно освоил свой прибор, ходил в цех, когда возникали вопросы в производстве. Из любопытства ознакомился с работой аналитиков, химиков, металлургов, определявших свойства конструкции, дефекты производства. В сдаточных цехах я иногда присаживался к регулировщикам емкостных датчиков топливомеров. Датчики ставят в крыльях, фюзеляже, баках сложной формы. Зависимость количества топлива от высоты уровня нелинейна, при градуировке приходилось применять емкостные мосты, которые я легко освоил. Вероятно, ко мне присматривались, определяли, на что я пригоден…

Рассказывали, как-то сбили во Вьетнаме бомбардировщик, последнее слово американской техники, и он не взорвался при падении. Сталин приказал наладить производство подобных самолетов, при этом должны были быть воспроизведены все мелочи, вплоть до цвета проводов. Несущие конструкции, приборы, двигатели и пр. были распределены по предприятиям. Заводу  и КБ достались топливные (топливомеры, расходомеры) и навигационные приборы. Мне рассказывали, например, как долго мучались с сельсинами. Химический состав пермаллоя воспроизвели, затем научились его отжигать, сохранять его проницаемость в пушечном масле. Но обмотка не обеспечивала требуемой передачи. Долго не могли догадаться, что при токарной обработке статора получался «короткозамкнутый виток» на поверхности! Авиация обзавелась новыми технологиями, приборами.

16 октября 1962 года меня перевели в КБ при заводе, п/я 726, инженером-разработчиком.

Пришлось догонять ребят, начинать сначала: пока я работал на заводе, ребята включились в разработку приборов для контроля параметров жидкометаллического теплоносителя (эвтектического сплава калий-натрий K-Na) первого контура ядерного реактора – будущей основы энергетики летательных и космических аппаратов. Принципы построения приборов были уже в принципе решены, хотя требовалось достичь нужной точности, временной стабильности и надежности. Кроме того, нужно было выбрать конструкционные, изоляционные, теплопроводные, магнитные и резистивные материалы, разработать технологию изготовления датчиков и вторичных устройств, создать испытательную и регулировочную базу, разработать методы контроля и пр. Все это было новым и сложным: рабочая температура около 700 град. Цельсия, агрессивная среда – расплавленные щелочные металлы.

Итак, мне достались уровнемеры. Сигнальный образец был уже создан: датчик - труба из стали X18H9T, по которой пропускался переменный ток  400 Гц (авиационный вариант). Падение напряжения на трубе, расположенной вертикально внутри бака с расплавленным металлом, сравнивалось с напряжением на отрезке стержня из того же металла, который шел внутри трубы от заглушки. При подъеме металла часть трубы, погруженная в металл, «закорачивалась». Отношение напряжений было мерой высоты уровня. Ток через трубу был 5 – 6 А,  сопротивление трубы – около 10 мОм. Уровнемер устанавливался снизу. Сигнализаторы уровня – сверху.

Пришлось проектировать стенды с использованием сигнализаторов на разных уровнях в качестве образцовых мер. Мне удалось придумать метод градуировки уровнемера с использованием скользящего токоведущего контакта. Но практические испытания также были необходимы.

Работа с ЖМТ была опасной. Покрылся пятнами и умер слесарь-механик, обслуживающий конструкции стенда. Однажды, во время испытаний, когда я вышел на температуру около 750 град. Цельсия, медная прокладка уровнемера, установленного снизу бака, дала течь. Металл стал вытекать из бака на бетонный пол. Изменение высоты уровня я заметил по сигнализаторам стенда. Стал срочно поднимать кверху дырявый бак, чтобы металл перетек по гибким шлангам в неподвижный расходный бак. Параллельно отвернул вентили аргоновых баллонов и залил аргоном помещение с баками. Течь прекратилась, комната была в тумане, меня трясло. Потом К-Na собрали в емкость, установили ее в яму, затем залили водой из шланга. Получился взрыв.

Создание опытных образцов было связано с поиском новой конструкции, способов герметизации, уплотнения. Институт химии и силикатов предложил новые изоляционные материалы, ситаллы. ВНИИМ помог в поиске высокоомных, стабильных материалов. У меня образовалась группа человек 14. Мы практически изучали временную нестабильность, коррозию, смачиваемость. Я произвел расчет погрешности измерения.

Все время старался влезать в «смежные» вопросы разработки. Тогда мне попалась книга «Системотехника» Гуда и Макола. От нее пошло мое увлечение системным подходом. Общение со специалистами из ИАЭ Курчатова, ЛФТИ, ЦКТИ, ЛПИ, химиками, метрологами, электронщиками, эксплуатационщиками давало простор мысли. Мы хватали любую литературу по тематике, ездили в Публичную библиотеку. У нас начали читать лекции по теории вероятностей.  Правда, я и тогда считал, что все эти «вероятные» события на самом деле детерминированы, мы только не знаем причин их появления. Ж.Ф. (наш руководитель, тоже однокурсник) увлек нас изобретательством, сам занялся магнитострикцией. Интересно было читать учебник физики Хвольсона начала века. Хотя в нем ядро состояло из протонов и электронов (нейтрон был неизвестен), учебник содержал огромное количество опытных данных, описаний явлений, которые еще ждут применения. Интересны были командировки в Москву с Ж.Ф. Часто  после работы на станции «Сокол» бродили и болтали, фантазировали до позднего вечера. Посещали лекции Колмогорова в Университете, лекции философа Кедрова. Интересна была командировка к Курчатовцам. Ребята показали первый реактор, накормили в отличной столовой, устроили семинар с моим участием. Такие «трепы» были в ходу и в ЛФТИ, ЦКТИ, где мы устанавливали уровнемеры….”

 

Основные последующие разработки уже на других предприятиях:

- модификации системы мягкой посадки спускаемых аппаратов;

- система автоматизированной стыковки на орбите;

- система дозаправки самолетов в воздухе;

- система управления средствами жизнеобеспечения командных пунктов ракетных комплексов;

- система тренировки операторов командных пунктов;

- система управления технологическими комплексами для старта «Бурана»;

- комплекс и аппаратура связи для автоматизированного управления;

- система дактилоскопического контроля.

Оглянувшись, вижу, что в течение нескольких десятков лет был довольно самоуверенным, способным несколько раз начинать с нуля в неизвестной области и добиваться успеха. Практически я все время работал главным конструктором проекта, при этом приходилось сотрудничать с большим количеством разных крупных специалистов, начиная от заказчиков, финансистов, патентоведов, художников, кончая схемотехниками, программистами, технологами, конструкторами, изготовителями, наладчиками, испытателями, представителями Заказчика и людьми, которые непосредственно использовали созданную аппаратуру. Мне всегда казалось, что я способен, пользуясь системным подходом, поставить и решить любую проблему, добиться неожиданных решений в условиях ограниченных ресурсов.

Все разработанные изделия успешно прошли летные или государственные испытания, многие, надеюсь, еще функционируют. Работа была интересной, я доволен ее разнообразием и результатами. Было интересно работать и с группами людей, непосредственно мне приданных. Я надеюсь, им также было интересно, и я никого не обидел.

К сожалению, у нас, выпускников 530 группы, не создался своего рода клуб для периодического обмена знаниями и совместного решения проблем. А как бы это расширило наши возможности!